Все для рыбалки!
 

Историцизм

И делает это только потому, что их позиции сходятся в одном — в антиисторизме. Поппер сочувственно цитирует нездорового человека: И провидение могло лишь улыбаться, видя их попытки. Однако провидение не смеялось в открытую, ибо этим философам были свойственны человечность, честность и искренность. Здесь нужен язык Гомера.

Нищета историцизма

Вот противный маленький профессор, который не мудрствуя лукаво, прозрел необходимость чего угодно и всего в целом и который стал разыгрывать на своей шарманке всю историю: Слушайте, вы, боги Олимпа! Киркегору можно было бы возразить, что он сам — хиленький урод. Но в адрес Киркегора это не дозволяется. Это позволено только в адрес Гегеля. И Поппер коллекционирует все крепкие выражения и Шопенгауэра, и Киркегора в этот адрес. Но это нисколько не смущает проповедника терпимости. Свою книгу Поппер заканчивает тем же самым, что и его противники-иррационалисты. И что тогда можно возразить против киркегоровского Абсурда? Ведь с ним Поппер, так или иначе, связывает исторический прогресс.

историцизм по попперу

Здесь, правда, Поппер делает существенную оговорку: И тогда о чем спор? И его последняя разновидность — аналитическая философия — не дала принципиально новых подходов и решений. От анализа искусственных языков наследники позитивизма в XX веке перешли к анализу естественного языка, а сегодня устремились к анализу виртуальной реальности computer science. Но изначально избранная методология каждый раз задает границу, за которую никогда не выйти эмпирику. В настоящее время позитивизм уже не имеет былой популярности как определенная школа, направление, программа. Но продолжает существовать как распространенное стихийное умонастроение. В этом моменте И. Они совпадают во мнении, что задача историка - искать и показывать в прошлом связность. Но там, где И. Поэтому, заключает он, "нарративизм есть Мыслитель усматривает основу нарративной связности - в метафорической функции языка. Другую форму И представляет, по мнению Анкерсмита и ряда других теоретиков, т. Дэвис , отрицающая историческое мышление на основе контекста, больших социальных структур либо процессов и стремящаяся вместо этого изучать аспекты повседневности близких и отдаленных эпох сосредоточиваясь нередко на незначительных, мелких, второстепенных деталях культурного прошлого; особенностях потребления, популярной культуре, элементах быта, предпочтениях и привычках простых людей, костюмах и прическах и т. Освободившись от задачи достижения связности, новая культурная история имеет шанс отнестись к прошлому с теми вниманием и непосредственностью, к которым стремились историцисты. Складывается на рубеже вв. В историко-философской традиции восходит к философии тождества Шеллинга идея единства исторического бытия и исторического познания и к неогегельянской трактовке истории как истории мысли. Инспирирован в своем становлении дисциплинарным конституированием социологии, спровоцировавшем всплеск социологического редукционизма в историческом познании сер. Основоположник - Дильтей, выдвинувший проект создания "Критики исторического разума". Методологическая проясненность оснований исторического познания предполагает, по Дильтею, его радикальное дистанцирование от естественно-научных когнитивных процедур. Предметное различение "наук о природе" и "наук о духе" фундируется представлениями философии жизни, позволившими Дильтею сформулировать базовый для его концепции тезис - "человек не имеет истории, он сам есть история". Следовательно, целью философии как "науки о духе" является понимание жизни, исходя из нее самой.

Понимание противопоставлено у Дильтея объяснению как рассудочному конструированию теоретических схем "по поводу жизни" - извне. Прообразом типовой познавательной процедуры выступает у Дильтея интроспекция с характерным для нее "взглядом изнутри", предполагающим полную идентификацию субъекта с объектом, когда разграничение их может быть лишь чисто функциональным. Оба фундаментальных вектора понимания как исторический вектор понимания событий прошлого, так и коммуникативный. Как в том, так и в другом случае имеет место уникальная, неповторимая ситуация, принципиально единичное событие, не "объясняемое" исходя из общих принципов: Понять другого как в коммуникативном, так и в историческом контекстах - значит увидеть ситуацию его глазами, мыслить, как он, - не судить событие другой "жизни" эпохи или личности , исходя из привнесенных, неимманентных критериев, принадлежащих "жизни" познающего. Особое значение приобретает в концепции Дильтея проблема понимания текста как письменно фиксированного проявления жизни, в силу чего Дильтей сыграл значительную роль в становлении современной философской герменевтики и разворачивании герменевтической традиции в целом. Важным сдвигом в осмыслении проблематики И. Аксиологический методологизм Баденской школы основывается на видении истории как процесса осознания и воплощения ценностей. Поскольку каждое единичное событие, рассмотренное как в индивидуально-личностной, так и в исторической проекциях, соотнесено с определенной аксиологической системой и продиктовано ценностным выбором, постольку понять его - значит адекватно реконструировать предшествующий ему ценностный выбор, правильно "соотнести его с ценностью", что, в конечном итоге, не дает ответа на вопрос, почему он был сделан именно тем или другим способом то есть феномен "индивидуальной свободы" постигается не финально исчерпывающим образом, но лишь посредством ассимптотического приближения к нему. Принципиальная единичность, неповторимость индивидуального поступка или исторического события, их фундаментальное соотнесение с уникальным в каждом конкретном случае набором ценностей, делает эту индивидуальность непостижимой через объективную общую форму, закономерную всеобщность и т. Подобные системы в истории и обществе редки, и поэтому прогнозировать исторические события сложно. Если все-таки осуществить прогноз в данных обстоятельствах, и он не подтвердится конкретным эмпирическим случаем, то теорию следует подвергнуть переоценке, считать фальсифицированной. Взгляды Поппера разделяли, напр. Складывается на рубеже 19 20 вв. Учение, по которому история, не прибегая к философии, может устанавливать различные философские, исторические и моральные истины. Русская философия близка марксизму ленинизму. Поппером Popper, , он обозначает интерпретации истории, претендующие на демонстрацию существования неизменных законов исторического развития.

Хотя большинство инженерных предсказаний краткосрочны, имеются также и долгосрочные технологические предсказания, например, говорящие о ресурсе двигателей. Астрономические пророчества точно так же могут быть либо краткосрочными, либо долгосрочными, а большинство метеорологических пророчеств являются сравнительно краткосрочными. Как мы увидим, различение пророчества и инженерии и соответствующее различение структур научных теорий исключительно важно для нашего методологического анализа. Необходимо подчеркнуть, что историцисты, вполне последовательно считающие, что социологические эксперименты бесполезны и невозможны, выдвигают аргументы исторического пророчества касающегося социального, политического и институционального развития и против социальной инженерии как практической цели социальных наук. Некоторым историцистам идея социальной инженерии, планирования и конструирования институтов с целью торможения социального развития, контроля за ним или его ускорения представляется вполне реальной. Другим это кажется или почти невозможным, или предприятием, не учитывающим, что политическое планирование, подобно всякой социальной деятельности, находится во власти высших исторических сил. Эти соображения подводят нас к самому центру той аргументации, которую м предлагаю называть историцизмом и которая оправдывает выбор самого слова. Социальная наука — не что иное, как история: Однако это не история в традиционном смысле, не простая хроника исторических фактов. Ее интересует не только прошлое, но и будущее. Социальная наука — это изучение действующих сил и законов социального развития. Соответственно, ее можно было бы назвать исторической теорией, или теоретической историей, поскольку единственными универсально истинными социальными законами считаются здесь исторические законы — законы процесса, изменения, развития, а не псевдозаконы кажущихся постоянств или единообразий. По мнению историцистов, социологи должны дойти до идеи об общих тенденциях, в русле которых изменяются социальные структуры. Помимо этот, им следует понять причины происходящего процесса, действие сил, ответственных за изменение. Они должны сформулировать гипотезы об общих тенденциях социальном развития, чтобы, выводя из этих законов пророчества, люди могли приспособиться к грядущим переменам. Историцистскую концепцию социологии можно представить с помощью предложенного выше различения двух видов прогноза — и связанном с ним различения двух видов науки. Представим себе методологию противоположную историцистской , сориентированную на технологическую социальную науку. Она составляла бы основу изучения общих законов и фактов социальной жизни, необходимых для работы всех проводящих реформу социальных институтов. Такие факты несомненно существуют. Многочисленные известные нам утопические системы, например, нереализуемы просто потому, что не считаются с ними в должной мере.

Задачей технологической методологии стала бы разработка средств, помогающих избежать нереальных конструкций. Она была бы антиисторицистской, но ни в коем случае не антиисторичной. Исторический опыт служил бы для нее важнейшим источником информации. Но она не стала бы заниматься поиском законов социального развития. Технологическая методология нацелена на открытие законов, говорящих о границах, в которых мы могли бы конструировать социальные институты или какие-то другие единообразия хотя таких законов, согласно историцизму, не существует. Помимо контраргументов, которые уже обсуждались, у историциста есть и другой способ поставить под вопрос возможность и полезность социальной технологии. Допустим, социальный инженер разработал план новой социальной структуры. Этот план и практичен и реалистичен в том смысле, что не противоречит известным фактам и законам социальной жизни; и мы даже можем предположить, что он подкреплен реальным планом преобразования общества. Даже если это так, историцистские аргументы покажут, что данный план не заслуживает серьезного рассмотрения. Он останется нереалистической и утопической мечтой, поскольку не принимает в расчет законов исторического развития. Социальные революции вызываются не рациональными планами, а социальными силами, например — конфликтом интересов. Демократическим эквивалентом этой сказки является предрассудок, согласно которому людей доброй воли можно убедить с помощью рациональных аргументов в том, чтобы они приняли участие в запланированном действии. История показывает, что социальная реальность ничего общего с этим не имеет. Теоретические конструкции, даже самые прекрасные, никогда не определяют ход исторического развития, хотя и могут оказать на него какое-то влияние наряду с другими не столь рациональными или даже иррациональными факторами. И даже если рациональный план совпадает с интересами влиятельных групп, он никогда не осуществляется в том виде, как был задуман, несмотря на то, что борьба за него становится решающим фактором историческом процесса. Реальный результат всегда отличается от рациональных конструкций, являясь равнодействующей соперничающих сил. Кроме того, результат рационального планирования всегда оказывается непрочной структурой, ибо баланс сил постоянно изменяется. Социальная инженерия, какой бы реалистичной и научной она ни была, обречена оставаться утопической грезой. Пока что, скажет историцист, аргументация была направлена против практической возможности социальной инженерии, а не против идеи теоретической социальной науки.

Однако она относится и к теоретической социальной науке технологическом характера. Мы видим, что практическая инженерия обречена на неудачу. Причиной тому служат важные социологические факты и законы. Дело не в непрактичности, а теоретической несостоятельности таком рода затей, не замечающих единственно важных социальных законов — законов развития. Не учитывает этих законов и "наука", на которой они основываются.

историцизм по попперу

В противном случае она никогда бы не выдвигала столь нереалистических конструкций. Любая социальная наука, которая не учит о том, что рациональная социальная конструкция невозможна, остается слепой в отношении важнейших фактов социальной жизни и не замечает единственно истинных и значимых социальных законов.

  • Гатка рыбалка
  • Видео рыбалка осенью на волге
  • Почему 3g ловит а скорости нет
  • Река ока и снасти
  • Поэтому социальные науки, стремящиеся составить основу для социальной инженерии, не могут быть истинным описанием социальных фактов. Историцист утверждает, что, помимо этой главной линии критики, имеются и другие основания для того, чтобы технологические социологии были отвергнуты. Например, они с пренебрежением относятся к таким аспектам социального развития, как новизна. Идея рациональном, на базе науки, конструирования новых социальных структур предполагает, что новый социальный период можно создать приблизительно в том виде, как он планировался. Однако, если план основан на науке, игнорирующей [важнейшие] социальные факты, можно будет объяснить только новизну иного расположения [частей], но не существенно новые черты см. Известно, однако, что новизна нового периода является подлинной и существенной, и этот аргумент превращает любое детальное планирование в пустое занятие, а любую науку, на которой оно основывается, делает неистинной. Эти историцистские соображения относятся ко всем социальным наукам, включая экономику. Экономика, таким образом, не может давать никакой информации, касающейся социальной реформы. Только псевдоэкономика занимается поиском оснований для рациональном экономического планирования. Что касается экономики как науки, то она выясняет движущие силы экономического развития в различные исторические периоды. Благодаря ей мы сможем увидеть очертания будущих периодов, но она не станет разрабатывать и осуществлять детальный план нового периода. Что верно для всех социальных наук, то должно быть верным и для экономики. Ее конечной целью может быть только открытие "экономического закона движения человеческого общества" Маркс. Историцистские взгляды на социальное развитие нельзя назвать фаталистическими, не ведут они и к бездеятельности. Напротив, большинство историцистов испытывают склонность к "активизму" см. Согласно историцизму, наши желания и мысли, мечты и рассуждения, опасения и знания, наши интересы и наша энергия — все это силы в развитии общества. Дело не в том, что ничего невозможно сделать, а в том, что ни мечты, ни конструкции разума никогда не претворяются согласно плану. И эффективны только те планы, которые совпадают с главным течением истории. Совершенно ясно, какого рода деятельность историцисты считают разумной.

    историцизм по попперу

    Разумна та деятельность, которая не противоречит и даже способствует предстоящим изменениям. На научном прогнозе можно основать только одну деятельность — социальное акушерство. И хотя никакая научная теория не может прямо способствовать деятельности она может только не рекомендовать какой-то деятельности как нереалистической , косвенным образом она способна вдохновить тех, кто чувствует, что обязан что-то изменить. Историцизм дает нам такого рода вдохновение. Человеческому разуму отводится особая роль; только научное мышление, только историцистская социальная наука способна указать направление разумной деятельности, желающей совпасть с направлением грядущих изменений. Таким образом, историческое пророчество и интерпретация истории должны стать основой любого продуманного и реалистическом социального действия. Интерпретация истории является главной задачей историческом мышления. Все помыслы и действия историцистов обращены к интерпретации прошлого в целях предсказания будущего. Способен ли историцизм обнадежить или приободрить тех, кто грезит о лучшем мире? Для этого нужно было бы оптимистически смотреть на социальное развитие и верить, что оно в сущности своей "благое" или "рациональное" и ведет к лучшему, более разумному состоянию общества.

    историцизм по попперу

    Такой взгляд близок к вере в социальные и политические чудеса, отрицая за человеческим разумом силу сотворения более разумного мира Некоторые влиятельные историцистские авторы с оптимизмом пророчествовали о пришествии царства свободы, в котором человеческие дела можно было бы планировать рационально. Они учили, что переход от царства необходимости, этой доли страданий, к царству свободы осуществится не посредством разума, но с помощью чуда, в силу строгой необходимости, по слепым и непреложным законам развития. Тем, кто желает, чтобы разум оказывал большее влияние на общественную жизнь, историцист посоветует изучать и интерпретировать историю с целью обнаружения законов ее развития. Если выяснится, что желательные изменения уже близки, тогда эти желания являются разумными. Если же развитие идет в другом направлении, тогда наши желания оказываются совершенно неразумными; историцисты сочтут их просто утопической мечтой. Активизм оправдан только в том случае, когда покоряется предстоящим изменениям и способствует им. Натуралистический метод, с точки зрения историцистов, предполагает определенную социологическую теорию, согласно которой общество не развивается и не изменяется сколько-нибудь существенным образом. Теперь мы видим, что и историцистский метод предполагает сходную социологическую теорию, согласно которой общество изменяется, но при этом движется по предопределенному и неизменному пути, стадии которого предначертаны непреложной необходимостью. Но кое-что оно может сделать: В этих словах, принадлежащих Марксу, прекрасно сформулирована суть историцистской позиции. Историцизм не учит бездеятельности или фатализму, однако утверждает, что любая попытка вмешаться в надвигающиеся изменения тщетна; историцизм — это особая разновидность фатализма, для котором неизбежными выступают тенденции истории. Активистское изречение "Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его" должно понравиться историцистам слово "мир" обозначает здесь развивающееся человеческое общество , поскольку подчеркивает значимость изменения.

    Опровержение «историцизма»: Карл Р. Поппер

    Но оно плохо согласуется с важнейшими положениями историцизма. Теперь мы видим, что можно сказать и иначе: В последних своих формулировках, скажут мне, вы нарушили обещание по возможности четко и убедительно описать историцистскую позицию, прежде чем подвергать ее критике. Из них следует, что склонность историцистов к оптимизму или активизму не согласуется с результатами самом историцистского анализа. Таким образом, мы должны обвинить историцизм в непоследовательности. Но разве честно, занимаясь изложением, иронизировать и критиковать? Только оптимисты и активисты и лишь во вторую очередь историцисты воспримут мои критические замечания как враждебные. Ведь многих привлекли в историцизме именно оптимизм и активизм. Что касается иторицистов, то для них мои замечания представляют собой не критику историцистских концепций, а критику попыток соединить историцизм с оптимизмом или активизмом. Как несовместимые с историцизмом критикуются, конечно, лишь некоторые наиболее экстравагантные формы активизма. В отличие от натурализма, историцизм поощряет деятельность, подчеркивая изменение, процесс, движение; конечно, не все виды деятельности он одобряет как оправданные с научной точки зрения; из них многие являются нереалистичными, и их неудачу можно предсказать с помощью науки. Именно поэтому, скажет историцист, и устанавливаются пределы том, что именно считать "полезной" деятельностью; и учитывать наличие этих ограничений необходимо для ясном анализа историцизма. Можно было бы сказать, что цитаты из Маркса приведенные в предыдущей главе не противоречат друг другу, но находятся в отношении дополнительности; и если вторая и более поздняя цитата кажется слишком "активистской", то подобающие границы [ее активизму] устанавливает первая цитата; если вторая привлекает сверхрадикальных активистов к историцизму, то первая напоминает о надлежащих границах любой деятельности даже рискуя утратить симпатии радикалов. Так что здесь нет никакой нечестности, я просто расчищаю почву в отношении активизма. Точно так же не следует считать враждебной критикой другое мое замечание что оптимизм историцистов опирается на веру, поскольку разуму отказывают в способности создать лучший мир. Враждебной она покажется только оптимистам или рационалистам.

    историцизм по попперу

    Для последовательного историциста этот анализ послужит полезным предупреждением против романтического и утопического характера как оптимизма, так и пессимизма, а также рационализма. С точки зрения историцизма, научный историцизм должен быть независимым от таких элементов; существующим законам развития следует просто подчиниться — точно так же, как мы подчиняемся закону тяготения. Историцист может сделать еще один шаг, добавив, что самым разумным было бы изменение системы ценностей так, чтобы она соответствовали предстоящим переменам. В этом случае мы пришли бы к такой форме оптимизма, согласно которой любое изменение окажется изменением к лучшему, если судить о нем исходя из этой системы ценностей. Некоторые историцисты не только придерживались такого рода идей, но и развивали их во вполне последовательную и распространенную моральную теорию: На стипендию можно купить что-нибудь, но не больше Опровержение тезиса прямое и косвенное Аналитическая философия. Принцип истины Рассела и Поппера Вопрос Эти концепции, по мнению Поппера, основаны на ошибочной вере в закономернее развитие мира и человеческого общества. Против нее в первую очередь он и направляет свои критические стрелы. Однако отношение Поппера к этому методу двойственное. Так произошло, считает Поппер, например, с оценкой марксизма у А. Между тем марксизм, заявляет Поппер, черпает свои силы как раз в псевдорационалистических построениях [5]. С какой же конкретно фигуры ведет Поппер отсчет? Этой фигурой оказался Гераклит. Далее Поппер анализирует путь развития его идей. Его роль, считает Поппер, свелась главным образом к систематизации платоновского круга идей. Но Поппер не заметил неувязку в своих рассуждениях, отождествив воззрения Платона и Аристотеля и отметив лишь незначительные расхождения между ними. Как известно, вот уже много лет буржуазные марксологи и ревизионистские теоретики обвиняют марксизм в гегельянстве. Реже встречаются обвинения в некритическом заимствовании аристотелевских идей, как это сделал Поппер. Современные реформисты антикоммунистического толка сорок лет спустя принялись эксплуатировать и эту в общем-то не новую мысль Поппера. Но теперь они делают это гораздо тоньше.


    Купить Б.Н. Бессонов, И.С. Нарский. Критический рационализм: философия и политика

    [78 Mb] (cкачиваний: 4329)
    • Опубликовано: 11.05.2017
    • Текущая версия: 1.81

    Похожие:


     
     
    НазадВперед
    Опрос

    Вы вступили в нашу группу ВКонтакте?

     
     
     
     
    днище для лодки фрегат плотик для ловли нахлыстом
    © 2013-2017 homebetter.ru
    Наверх